Полина Ивановна родилась в 1945 году, за девятнадцать дней до победы СССР в Великой Отечественной войны, за что получила прозвище «Дочь Победы».
Детство
Семья Полины жила в деревне Сухая, в 20 километрах от села Баргузин. Родители были крестьянами, отец работал бригадиром в филиале Баргузинского колхоза. Жили бедно, отец не получал денег за свою работу, вместо этого им начисляли трудодни, за которые можно было получить зерно. После одного случая, когда отец загнал коня насмерть, его уволили и он стал чабаном — пастухом. В семье было 9 детей, и все они работали: до увольнения отца пахали на полях, после стали помогать пасти стадо.
Летом мы все помогали. Горы-то рядом были, эти овцы как уйдут туда, мы за ними, не дай бог потерять. Потом смотрим, пасем их, каждый вечер считали сколько, чтоб не потерять. Если даже одной нету — весь вечер по горам ищем. А горы, там пади, а мы маленькие. «Господи!» — думаешь, в падь зайдешь, а там вдруг медведь или волк, так страшно, а искать надо, иначе судебное дело.
полина ивановна чиркова
Дом Полины Ивановны был большой, семья часто принимала гостей, поэтому его называли «заезжий двор». Все, кто приезжал в командировку или по другим делам, останавливались там. Через заезжий двор проходило много повозок с продуктами и другими товарами, даже была охрана. По словам Полины Ивановны, другие дома были слишком старыми и маленькими для этих целей. Во всей деревне радиоприемная тарелка была только в семье Цивелевых, благодаря ей узнали об окончании войны. При этом кроватей в доме не было, спали на мешках, набитых соломой.
До школы дети присматривали за своими младшими братьями и сестрами. Считалось, что если ребенок пошел в школу, значит он уже взрослый и может работать. Так же, как и взрослые, дети получали за свою работу трудодни, которые приписывались родителям. Полученное за работу зерно возили на мельницу, где сами мололи муку. Из этой муки делали хлеб, денег на покупную не было, да и покупать было негде. Также сами выделывали шкуру, из которой делали «чарочки» — самодельную обувь.
Я впервые, наверное, надела ботиночки в классе третьем-четвертом. Такого не было у нас. Это баргузинские ребята — конечно, вот в Баргузин приезжали учится, они намного лучше одеты были. Ну как лучше, все бедненько были одеты, но ботиночки у них были, а у нас чарочки. А чарочки мама сама шила из кожи.
ПОЛИНА ИВАНОВНА ЧИРКОВА
Семья Полины
В семье у Полины Ивановны было 13 человек: 9 детей, родители, и бабушка с дедушкой. В доме хозяевами считались отец и его родители, мать Полины Ивановны всю жизнь прожила со своей свекровью. Несмотря на установки большевиков, в семье верили в Бога и отмечали церковные праздники; в доме был красный угол. Все братья и сестры Полины Ивановны получали по иконе из семейного иконостаса, когда те выходили замуж или женились. Полина Ивановна показала нам «венчальную» икону, с изображением Димитрия Солунского, подаренную ей на свадьбу.
Дед Полины
Своего деда Полина Ивановна называет золотым. Дед работал в соседнем Улюнском колхозе, делал конную утварь..
Хочу сказать, что у нас была золотая бабушка и золотой дедушка. Вот дедушка, он работал в соседнем колхозе, в Улюнском, у бурят. Там делал сани, оглобли, сбруи, в общем, конную принадлежность делал. Уходил там, работал в Улюне, утром рано уйдет на 12 километров, вечером идет, оттуда нес мешки зерна столько… а зерно это мука. Или еще что-то такое, что заработает, что ему там за работу заплатят, то несет.
Полина ивановна ЧИРКОВА
Не все зерно везли на мельницу: что-то мололи прямо дома. Для этого использовали два больших камня-жернова, как бы в форме тарелки. В середине была дырка, туда вставляли ручку и крутили, между жерновами насыпали зерно и получалась мука.
Бабушка Полины
Бабушка Варвара была местной знахаркой: принимала роды, даже прошла экзамен и получила справку от местного фельдшера о своей пригодности. Она умела накладывать шины и лечить сломанные кости, заговаривала «рожу».
«Рожа» это заболевание, при котором краснеет и опухает лицо, могут опухнуть ноги. Бабушка Варвара читала молитвы, прокалывала лицо иголками, что-то рисовала мелом, и рожа «уходила». Полина Ивановна поначалу скептически относилась к такому роду лечения, но потом, когда своими глазами увидела, как больная женщина вылечилась за 3 дня, решила сама научится «заговаривать рожу».
Приходит женщина, ну у нее глаз не видно, лицо прямо как шар: все опухшее. А я-то, что думаю: меня увидит, она знает где я работаю, и я ушла в комнату. Бабушка ее посадила, что-то ей наговорила, не знаю. Я как-то не вдавалась, а сейчас очень жалею об этом. Думаю, ну почему я не попросила, не научилась, это же такое дело. Ну потом, ладно, на второй день приходит эта женщина, у нее уже отечка спала. Вот прямо на глазах, я тогда только поверила, я как-то еще сильно не верила. На третий день пришла, все нормальное лицо, и я тогда сама себе сказала: «Поля, надо учится».
Полина Ивановна ЧИРКОВА
Но научится Полина Ивановна так и не смогла: бабушка Варвара передала знания маме, но ни бабушка, ни мама учить Полину не стали. По словам Полины, это из-за того, что она была человек «против всего религиозного», да и решилась она научится слишком поздно.
Полина Ивановна также вспоминает, как бабушка Варвара гипнотизировала змей:
Обладала бабушка большим гипнозом: змея ползет, она какую-то молитву скажет, змея так завернется клубочком, голову вот так поставит, она подойдет ее вот так возьмет и что-то скажет, отпускает — и змея уходит. Когда мы маленькие были, первые огурцы начинают расти, мы начинаем уже бегать смотреть, кто-то сорвать может, а нам запрещали — «Пусть дорастут!». И вот, бабушка одну змею в одном краю посадит, другую во втором — и попробуй подойти! Они сидели охраняли, она им скажет что-то. Ну вот гипнозом она обладала.
Полина ивановна ЧИРКОВА
Так же бабушка кидала змей в воду, чтобы дети боялись плавать в речке, где каждое лето кто-то тонул во время купания. По словам Полины Ивановны, бабушку никто знахарству не учил, это был какой-то «природный дар», который выработался сам.
Предки Цивелевых
В процессе интервью Полина Ивановна решила рассказать нам про семейный проект «Кто мы? (были и есть)». Семья Полины Ивановны собрала информацию о всех представителей рода, в том числе о прародителе рода Цивелевых, Азите. Он был сиротой, и попал в Сибирь откуда-то из-за границы.
Азит не было его настоящим именем, это было прозвище — сокращенная форма слова «азиат», так его прозвали местные. Потом он женился и взял фамилию Цивелев. Но прозвище прижилось к семье. До сих пор, когда возникает путаница с именами, например, если спрашивают про Полину Цивелеву, чтобы уточнить, к какой ветви семьи она принадлежит, могут назвать ее Азитовской.
Полина Ивановна даже прочитала нам стихотворение, посвященное Азиту:
Многогранна наша жизнь бывает:
Смена поколениям идет,
Женщины фамилии меняют,
А Цивилев без перемен живет.
Он достойный продолжатель рода,
И по жизни правильно идет
Он служитель своего народа
Честь фамилии надежно бережет
Иногда случались и промашки,
Если с сыновьями оплошал:
«Мужики без женщин никудашки» —
Так свою оплошность объяснял.
Он трудяга и с законом дружит,
Он заботливый, примерный семьянин,
Он к мирским соблазнам равнодушен,
В общем, скромный, русский гражданин!
Началось в Сибири, в стороне далекой:
Сироту мальчишку привезли в село,
Был он неказистый, ростом невысокий,
Татарчонком сразу нарекли его.
ПОЛИНА ИВАНОВНА ЧИРКОВА
Жизнь в Баргузине
Переехала в Баргузин Полина Ивановна во втором классе, осталась жить на квартире у знакомых. Баргузинцы разбирали всех деревенских детей по домам, так как тогда интерната при школе тогда еще не существовало. В шестом классе учительница английского языка заметила, что Полина Ивановна и ее сестра учатся в разное время, поэтому она предложила им работу — водить детей в детский сад. Взамен Полина с сестрой могли бесплатно жить у учительницы и кормиться от её стола. Когда Полина уезжала на каникулы в Сухую, оттуда она привозила с собой хлеб и мясо. Деревенская еда в Баргузине считалась грубой, ей предпочитали покупную еду.
После 9 класса Полина Ивановна уехала в Улэн-Удэ, поступила в культпросвет техникум, отучилась и стала библиотекарем. По направлению поехала работать в Баргузин. Сначала работала инспектором, ездила в командировки, самая дальняя точка была в 250 километрах от Баргузина. Иногда ездила одна, иногда вместе с работниками районной библиотеки. Ездили на «библиобусе» — большом библиотечном автобусе, сама Полина Ивановна называет его «гробом с музыкой». Автобус был с металлическими лавками вместо сидений, по словам Полины Ивановны, после поездки на таком транспорте выходишь «чуть белее негра». Кроме «библиобуса» можно было перемещаться по местности на «пазиках» — общественном транспорте.
Полина Ивановна вспоминает, что в Баргузинской библиотеке было несколько очень ценных книг, возможно, они даже принадлежали Кюхельбекерам. Но архив был утрачен, его забрали работники республиканской библиотеки.
Один раз молодой Полине Ивановне посоветовали съездить в Читкан, в командировку. По наводке, там было много красивых парней. У Полины Ивановны были брезентовые туфли на каблуках, которые она регулярно чистила. Но перед приездом Полины в Читкане как раз прошел дождь.
Смотришь: такая грязища, что женщины через дорогу бегут, юбки подняли, по щиколотку в грязи. Я посмотрела… Я как же в этих туфлях-то буду? Нет я домой поеду. И на этом автобусе домой поехала. Съездила в командировку!
ПОЛИНА ИВАНОВНА ЧИРКОВА
Настоящие дни
Сейчас Полина Ивановна вышла на пенсию, в Баргузине её помнят и уважают и частенько люди, с которыми её свела жизнь, узнают на улицах и благодарят. Полина Ивановна не скучает: участвует в мероприятиях «Активного долголетия», пишет стихи, встречается с одноклассниками и ждёт приезда внучек.