Николай Васильевич Коневин

Детство и военные годы

Николай Васильевич Коневин родился 10 апреля 1937 года в селе Кокуй Баргузинского района. Его мать, Клавдию Семеновну, родители выдали за Василия Коневина, уроженца села Уро. До свадьбы они друг друга не знали — о браке договорились их родители:

До свадьбы они друг дружку не видели. Сосватали специально, чтобы замуж выйти. Мать-то была в годах, двадцать шесть лет. Отцу тоже было двадцать шесть. Не ухаживал никто тогда, как сейчас

николай васильевич коневин

Отец Николая Васильевича ушел на войну и погиб на Курской дуге в 1942 году, когда Николаю было четыре года, а его сестре — один год. Его мать осталась одна с четырьмя детьми. Растить детей в военные годы было сложно. Николай Васильевич делится воспоминаниями о том, насколько тяжело пришлось его матери:

Мать в войну нас ро́стила, трудно было… Быка вырастила, дрова возить не на чем было, сено возить. Коров держала, картошку садила, нигде не работала, никаких денег… Не знаю, как жили…

Мы даже по месяцу хлеба не видели. Хлеб в Баргузине пекли. Мать пойдет, простоит в очереди, а не хватало. Муки в продаже не было. Мать табак выращивала, меняла у бурят на зерно. Зерно на спине таскали на мельницу, мололи там муку. Печь примитивная у нас была, в ней и пекли

В послевоенные годы тоже приходилось выживать, а ведь еще нужно было ходить в школу. Учились с лампой, а уроки делали, сидя на коленках у печи. Писать было нечем: чернил не было. Соскребали сажу, разводили водой, процеживали, этим раствором и писали. Бумаги тоже не было. Использовали газеты и все, что находили. Букварь был один на класс. Поэтому, когда в школе задавали выучить стихотворение, ребятам приходилось пользоваться им по расписанию:

Вот дадут стихотворение выучить за сколько-то часов. А где его выучишь, сразу-то? Мы там распределяли, с какого времени берешь, до какого времени читаешь. Сидишь, учишь. Потом приходит другой и забирает.

Детство Николая Васильевича прошло в Кокуе. Село было небольшим, всего сто тридцать домов. После войны дядя перевез семью из Кокуя в село Уро, в дедушкин дом, чтобы детей не отдали в детский дом. 

Рассказывая о тяжелом послевоенном детстве, Николай Васильевич вспомнил, что у него даже не было своей обуви:

Все круглый год босиком. Я в четвертый класс ходил босиком. Мне как-то сказали: «Ну сколько можно босиком-то ходить?», а я говорю: «А нечего надеть!»

По словам Николая Васильевича, хотя во время войны и в послевоенные годы плохо жилось всем, у бурят традиционно было больше скота.

Русские, бурятские и еврейские семьи, по воспоминаниям Николая, относились друг к другу дружественно. Некое подразделение, конечно, было. Все жили в соответствии с национальными традициями и обычаями. Но дети из разных семей без проблем и споров играли друг с другом, а браки русских с бурятами были частым явлением.

Никакой разницы не было. Никто никогда ничего не говорил о том, кто русский, кто еврей, а кто бурят. Все дружно жили.

Юность. Работа в колхозе, армия

После окончания седьмого класса Коневин проработал три года в колхозе «Большевик»: работал на ферме, прицепщиком, на покосе и на заготовке леса. Впоследствии его переименовали в Баргузинский совхоз, а потом он и вовсе распался. Работать было трудно:

В колхозе работали за трудодни. Я три года работал — никаких денег. Урожая нету, ничего нету. … Так обидно все это было. Я в армию рвался — лишь бы уехать с колхоза

Также Николай Васильевич участвовал в строительстве клуба. Его открывали, не успев еще построить крышу. Там молодежь собиралась на танцы.

В 1957 году Николая Ивановича призвали в армию, в погранвойска.

Я помню, в армию нас повезли. Два дня везли до Улан-Удэ. На борту кто-то картошку нагрузил, закрыто все было. И мы на картошке просто сидели, на мешках. До Улан-Удэ доехали, там нас на призывном пункте трое суток держали. Кто где как может на полу устроится, фуфаечку подстелят — и спят.

Николай служил в Хабаровске, в Чите. После демобилизации уехал в Тулун (Иркутская область) к старшей сестре. Полгода работал в угольном разрезе столяром, потом год учился на мастера. После окончания школы мастеров-строителей получил красный диплом и вернулся домой в Баргузин в 1962 году, к больной матери, после пяти лет отсутствия. 

Николай Васильевич рассказал немного о привычной для того времени обуви и одежде, которую носили все молодые люди:

Я до армии не знал никакой больше обуви, кроме ичигов¹. Обуви-то не было, все сами шили, и я сам шил и подшивал. И себе, и людям отсюда. Из кожи делали. Обувь мягкая такая была.

А раньше было… Носили фуфайки и красным кушаком подпоясывались. Постоянно так ходили, на работу. И грудь вся полая. Шарф не носили. И зимой не носили никакого шарфа.

Зрелость. Жизнь в Баргузине

В Баргузине Николай Васильевич поступил на работу мастером потребкооперации в Буркоопсоюзе. Управление было в Улан-Удэ. А в Баргузине — строительный участок. Проработал тридцать два года в этом строительном участке прорабом. Строил магазины, склады, пекарни и жилье по всей Баргузинской долине. Каждый месяц ездил в Улан-Удэ с отчетом. Николай Васильевич был награжден орденом Трудовой Славы, а его участок занимал первое место в социалистическом соревновании.

Николай Васильевич сам построил дом и себе, и своим детям. Дети, два сына и дочь, тоже живут здесь, в Баргузине. На пенсию Николай Васильевич ушел в 1993 году в возрасте пятидесяти пяти лет. В том же году в возрасте шестидесяти лет от сахарного диабета умерла его первая жена . Со второй женой, Людмилой Семеновной Коневиной (в девичестве Толмачевой), они живут душа в душу уже тридцать лет.

Николай Васильевич внес свой вклад в облик села. Увлекшись резьбой по дереву, он смастерил наличники для своего дома. За основу взял традиционный для Бурятии узор, но по-своему его трактовал. Затем сделал такие же наличники для детей. Трафареты раздал соседям. Со временем такой узор стал популярным в селе, и при оформлении домов жители зачастую стали использовать трафарет Николая Васильевича. Про все многообразие наличников Баргузина можно прочитать в этой статье.

1. сапоги из натуральной кожи с мягким носком и твердым задником ↩︎